Жабреев ходок

Случалось, конечно. Жабрею и в артелках стараться. Это когда он новое место укажет.

Огородишко тоже, банешка . Однем словом, обзаведенье.

В Косом-то Броду, на котором месте школа стоит, пустырь был. Пустополье большенькое , у всех на виду, а не зарились.

Только гостьюшка пристроится посудачить, Жабреиха таз да вехотку в руки и говорит...

Так, стрень-брень избушечка, на два оконца, передом напрочапилась, ровно собралась вперевёртышки под гору скакать.

Молодым впору такого дедком звать, а еще в полной силе. На работе редкий против него выдюжит .

На то вышло, что и деревенских завинить некого: кто в ту ночь вовсе без  гач  пьяный лежал, кто у других на глазах был.

И то диво – мурашики будто больше стают, и как где место пооткрытее, там видно, что на лапках у них вроде искорок. Что за штука? Взял одного, другого, посмотрел. Нет, ничего не видно. Глаз не берет.

Потемнеет весь – и домой. Заберется на свою горушку, пристроится на завалинке и заведет  голосянку .

Заревел на других ребятишек: – Отойди в сторонку! Сейчас погляжу, какая у этого гордыбаки сила!

В деревне по случаю жабреевой гулянки шум да гам, песни поют, пляски заведут, а Жабрей сидит на горушечке да тянет одно: – Комары вы, комары, комарино царство.

К жабреевой жене подсыл делали , а тоже зря. Жабреиха, видишь, как раз мужу подстать.

О каменных губах маленько разговаривали, в котором то есть месте искать их. На то намекали, что близко  Денисовского рудника , только настояще не знаю.

Как все кинулись на подхват конфетки ловить, Дениско стоит и смотрит. Никита увидел, кричит ему: – Ты, долган , что не ловишь?А

Начальство, понятно, караул к пустому месту поставило и давай народ доспрашивать , кто что сказать мог.

Из кабака Жабрей по своему обычаю в лавку, а там его давно ждут. Торгаш тоже дошлый был.

Коли по нечаянности кого сшибут, либо лбами стукнутся – Жабрей ничего, – смешно ему, а коли расстервенятся и до драчишки дело дойдет, – тут зубами скрипнет, бросит решетку и вымолвит:

Из себя был старик видный, только такой молчун, будто вовсе говорить не умеет, и характером – не задень. Никого близко к себе не подпускал. Недаром, видно, его  Жабреем  звали.

На то выходило, что из деревенских завинить некого; кто в ту ночь вовсе без гач пьяный лежал, кто у других на глазах был.

Послушает, как народ  загамит , да и выронит свое словечушко: – Загудело, комарино болото! Слушай, кому охота, а мне не с руки!